Год назад они встретились в прокуренном баре на окраине города, где время текло медленно, как патока. Она была художницей, потерявшей вдохновение, он — пианистом, разучившимся слышать музыку. Их любовь вспыхнула внезапно, как спичка в темноте, и горела ярко, сжигая все мосты. Они путешествовали по заброшенным замкам Европы, рисовали друг друга на рассвете и играли в четыре руки на расстроенных пианино в пустых залах. Но с каждым месяцем пламя становилось ровнее, а тени — длиннее. Он начал замечать, как она смотрит в окно, не видя его отражения, а она — как его пальцы замирают над клавишами, не находя нужной ноты. Последняя весна их любви была наполнена молчаливыми прогулками под дождем и невысказанными словами, которые оседали на языке горькой солью. В конце августа, когда листья только начали желтеть, она ушла, оставив на подоконнике недописанный портрет и ключ от его квартиры. Он сел за пианино и впервые за год сыграл мелодию, которая не была о ней — она была о том, как пустота может звучать красивее любой любви.